Военная операция США и Израиля против Ирана всего за несколько дней спровоцировала настоящий энергетический кризис. Аналитики вашингтонской консалтинговой компании Rapidan Energy Group, которая специализируется на энергетических рынках, уже назвали ситуацию «крупнейшим в истории сбоем мировых поставок нефти».
Ключевая артерия мировой экономики
В мирное время через Ормузский пролив перевозилось около 20% мировых поставок нефти. Судоходная артерия разделяет Персидский и Оманский заливы, воды которых, помимо Ирана, омывают побережье таких стран, как Бахрейн, Ирак, Катар, Кувейт, Саудовская Аравия и ОАЭ. Наиболее сильно от перебоев в поставках нефти страдают государства Азиатско-Тихоокеанского региона (АТР), поскольку 46% их импорта приходилось именно на страны Персидского залива.
Ситуация не замедлила отразиться на топливных и финансовых рынках. Стоимость эталонного сорта североморской нефти Brent, которая до начала боевых действий составляла 60,3 евро за баррель, подскочила до более чем 90 евро. На момент написания данного материала в среду, 11 марта, баррель Brent стоил порядка 79 евро (91 доллар).
Аналитики JP Morgan, крупнейшего инвестиционного банка США, предупредили, что к третьей неделе кризиса глобальное предложение нефти может сократиться на 4,7 млн баррелей в сутки, что эквивалентно 5% мирового спроса. По оценкам экспертов, крупнейший нефтедобытчик среди стран Персидского залива региона Саудовская Аравия уже сократила производство до 2,5 млн баррелей в сутки.
В результате ключевой индекс Токийской фондовой биржи Nikkei перешел к снижению и терял до 7%. Ощутимые потери понес и фондовый рынок Южной Кореи. Немецкий DAX с начала конфликта терял до 2000 пунктов, или более 8%. Это равносильно совокупному сокращению капитализации 40 крупнейших публичных компаний Германии на 150 млрд евро. Среди инвесторов значительно выросли опасения того, что ухудшение экономической ситуации ударит по прибылям компаний, пояснил немецкому деловому изданию Handelsblatt авторитетный американский финансовый аналитик, основатель независимой исследовательской группы фирмы Yardeni Research (Нью-Йорк) Эд Ярдени.
От 100 до 200 долларов: какой сценарий выберет нефть?
Сложившаяся ситуация заставила забить тревогу даже такого трезвого и умеренного в оценках аналитика, как Рори Джонстон. Джонстон – создатель информационного бюллетеня Commodity Context, одного из наиболее влиятельных независимых изданий о сырьевых ранках в Северной Америке. В подкасте Odd Lots агентства Bloomberg он заявил, что длительное закрытие Ормузского пролива – это «наихудший сценарий», который ранее аналитики могли вообразить себе только в теории. «И вот сейчас этот наихудший сценарий наступил», – констатировал он.
Джонстон не исключает, что нефтяные котировки вполне могут подняться до 200 долларов за баррель и выше, что, в свою очередь, отразится на стоимости бензина и может вызвать серьезный дефицит на мировых топливных рынках. Предложение на мировом рынке нефти отличается сравнительно низкой эластичностью – нефтедобычу невозможно мгновенно увеличить одним нажатием кнопки, поэтому длительный дефицит предложения неминуемо будет толкать цены вверх, пока не будет достигнуто равновесие с объемом платежеспособного спроса, пояснил Джонстон. Он считает, что сокращение мировых поставок нефти на 20% по масштабу последствий будет сопоставимо с падением мирового потребления нефти, наблюдавшимся во время локдауна из-за пандемии коронавируса в 2020 году:
«Если с рынка уйдут 20% предложения, то на 20% должен будет понизиться и спрос. А это может произойти только через рост цен», – указал американский аналитик. Он добавил, что в результате стоимость нефти может достичь уровней, «которые большинство участников рынка до сих пор считали нереальными».
Проанализировав данные по экспорту и импорту нефти, Российско-Германская внешнеторговая палата смоделировала различные сценарии дальнейшего развития событий, просчитав возможные последствия «нефтяного шока» для экономики России и Германии (спойлер: речь может идти о суммах в сотни миллиардов долларов).
Российский бюджет на 2026 год сверстан из расчета цены Urals в 59 долларов (50,8 евро) за баррель при курсе 92,2 рубля за доллар. «В последние месяцы средняя цена Urals была около 40 долларов, и это было критично для бюджета», – напоминает эксперт по энергетике Кирилл Родионов.
В начале текущего года дисконт российской нефти Urals к Brent достигал 30 долларов (26 евро) за баррель – это рекордная скидка с апреля 2023 года. Основной причиной увеличения дисконта стало падение экспорта российской нефти в Индию, вызванное введением против Индии «штрафных» пошлин США. После американо-израильских ударов по Ирану Urals стала продаваться даже с наценкой к Brent. По данным британского ценового агентства Argus Media, индийские НПЗ покупали российскую нефть с премией 1–5 долларов за баррель. 8 марта Минфин США предоставил Индии 30-дневную лицензию на импорт российской нефти. По оценкам аналитиков, такое исключение из санкций уже позволило России продать около 125 млн баррелей, а скачок нефтяных цен всего за несколько дней принес Москве более 1 млрд долларов дополнительных доходов.
Российско-Германская внешнеторговая палата изучила данные Международного энергетического агентства (МЭА) и при помощи искусственного интеллекта просчитала, как рост нефтяных цен отразится на российской экономике.
При среднегодовой цене Urals в 50 долларов за баррель валовой доход России от экспорта сырой нефти за год составит около 87,6 млрд долларов, что на 15,8 млрд долларов ниже заложенного в бюджет уровня. В консервативном сценарии, предполагающем подорожание Urals до 75 долларов, Россия за год заработает порядка 131,4 млрд долларов – на 28 млрд долларов больше предусмотренного федеральным бюджетом. При цене в 100 долларов за баррель поступления составят уже 175,2 млрд долларов, на 71,8 млрд превысив запланированный объем. Если средняя стоимость Urals достигнет 130 долларов за баррель, доходы от ее экспорта превысят плановый уровень на 124,4 млрд долларов и составят 227,8 млрд долларов. При цене в 150 долларов, в бюджет поступят целых 262,8 млрд долларов (+159,4 млрд к плану). А в самом экстремальном сценарии – при цене Urals в 200 долларов за баррель Россия заработает 350,4 млрд долларов, что на 247 млрд долларов больше, чем заложено в бюджете. Для сравнения: расходы на оборону в бюджете 2026 года предусмотрены на уровне около 145 млрд долларов (125 млрд евро).
По данным Trading Economics, 15 апреля цена нефти марки Urals составляет 117,50 доллара США за баррель. При такой цене Россия получает 205,9 млрд долларов США в год от экспорта сырой нефти. В российский бюджет на 2026 год заложена цена 59 долларов США за баррель. Разница составляет 102,5 млрд долларов США в год, 8,5 млрд в месяц и 280,8 млн в день. До кризиса в Ормузском проливе цена нефти марки Urals составляла лишь 40 долларов США за баррель. По сравнению с этим уровнем сейчас в Москву поступает на 135,8 млрд долларов США больше в год, то есть на 11,3 млрд в месяц и 372 млн в день.
Российские эксперты сдержаны в прогнозах
В начале 2026 года стоимость российской нефти упала ниже прогнозного уровня, что в сочетании с крепким рублем оказало негативное влияние на доходы российского бюджета. С учетом последних событий российские эксперты также прогнозируют рост бюджетных поступлений, но, в отличие от их западных коллег, они не ожидают увеличения цен на нефть до экстремальных уровней.
Аналитик «Финама» Сергей Кауфман ждет, что дисконт Urals к Brent упадет ниже 20 долларов (17 евро) за баррель. «В последние месяцы скидки росли из–за конкуренции российской и иранской нефти, но сейчас иранские поставки по понятным причинам фактически прекратились», – поясняет эксперт. Это означает, что российская нефть дорожает не только в абсолютном выражении, но и относительно таких эталонных марок, как Brent и WTI.
Еще один аналитик «Финама» Николай Дудченко подсчитал, что если средняя цена Urals по итогам 2026‑го останется в диапазоне 60–65 долларов (51,7–55,9 евро) за баррель, то нефтегазовые доходы России превысят план на 150–900 млрд рублей.
Заместитель гендиректора Института национальной энергетики Александр Фролов настроен более оптимистично: он допускает увеличение нефтегазовых доходов на 30–50% относительно января–февраля 2026 года. По данным Минфина РФ, в январе–феврале нефтегазовые доходы российского бюджета составили 825 млрд рублей, а значит, предсказанное экспертом увеличение показателя на 30–50% дополнительно принесет бюджету 247,5–412,5 млрд рублей.
Рубль, доллар, баррель – три основные переменные
Позитивные эффекты от роста нефтяных котировок для российского бюджета напрямую зависят от курса рубля – и эта взаимозависимость куда глубже, чем может показаться на первый взгляд. Бюджет сверстан в рублях, нефть продается за рубеж за доллары, которые затем конвертируются в рубли. Ослабление рубля увеличивает рублевые доходы от нефтеэкспорта. Однако подорожание нефти обычно ведет к укреплению рубля, ослабляя положительный эффект.
При заложенном в бюджет курсе 92,2 рубля за доллар и цене Urals в 59 долларов за баррель Россия за каждый проданный баррель нефти сможет выручить примерно 5440 рублей. Если взять довоенные реалии – курс в 80 рублей за доллар и стоимость Urals в 52,2 долларов, то рублевая цена барреля составит около 3600 рублей, что заметно ниже заложенного в бюджет уровня. Если Urals подорожает до 100 долларов, а рубль ослабнет до 85 рублей за доллар, то экспортная выручка за каждый баррель составит уже 8 500 рублей, в два с лишним раза превысив запланированный показатель. При цене барреля в 130 долларов, рублевая выручка составит 11 050 рублей, а при цене в 150 долларов – 12 750 рублей. В экстремальном сценарии, т.е. при цене Urals в 200 долларов рублевая выручка за каждый баррель составит 17 000 рублей, в три раза превысив план.
После остановки судоходства в Ормузском проливе такие западные СМИ как Politico, Bloomberg, Guardian и Associated Press, в один голос назвали Россию основным бенефициаром создавшейся ситуации среди всех стран-экспортеров нефти. Издание Politico при этом отметило, что США продолжают контролировать венесуэльскую нефть, а значит, таким крупным импортерам, как Индия и Китай, за дополнительными объемами поставок придется обращаться к Москве.
Почему Германия в числе главных пострадавших
Габор Штайнгарт, основатель и издатель медиакомпании The Pioneer (Берлин), который ранее много лет занимал должность главного редактора Handelsblatt, в своей колонке 10 марта назвал «безумием» тот факт, что «США, развязавшие войну на Ближнем Востоке, сами почти не пострадали» от разразившегося энергетического кризиса, а «Германия, которая не начинала эту войну и не желала ее начала, испытывает невыразимые страдания». Причину такой «диспропорции» Штайнгарт видит в разности подходов двух стран к обеспечению своей энергетической безопасности. Если США благодаря форсированному развитию производства сжиженного природного газа (СПГ) смогли добиться почти полной независимости от мирового рынка, то Германия, отказавшись от атомной энергетики, как никогда прежде стала зависеть от импорта углеводородов.
В Институте немецкой экономики в Кёльне (IW) подсчитали, что подорожание нефти до 100 долларов за баррель обойдется Германии в 0,3% ВВП в 2026 году и в 0,6% ВВП в 2027-м, а общие потери ВВП за два года составят около 40 млрд евро. При реализации экстремального сценария устойчиво высоких цен на нефть потери за два года превысят 80 млрд евро, одновременно спровоцировав рост потребительских цен на 1,6% в 2026 году и на 1,9% в 2027-м.
Российско-Германская внешнеторговая палата подсчитала, как сильно увеличатся импортные расходы Германии вследствие роста мировых цен на нефть.
Согласно информации Международного энергетического агентства (МЭА), Германия импортирует около 1,8 млн баррелей сырой нефти в сутки. При цене нефти в 50 долларов за баррель и при курсе доллара в 0,92 евро за доллар за год Германия потратит на закупки нефти 30,3 млрд евро. При подорожании барреля до 100 долларов траты вырастут вдвое – до 60,4 млрд евро. При 130 долларах за баррель они составят уже 78,6 млрд евро, а при 150 – 90,7 млрд евро. В экстремальном сценарии (200 долларов за баррель) Германии придется тратить на импорт сырой нефти 120,9 млрд евро в год.
С учетом того, что совокупные расходы федерального бюджета ФРГ на 2026 год запланированы на уровне 480 млрд евро, гипотетические траты на закупку нефти в размере 120 млрд составят четверть этого объема.
В основе приведенных расчетов лежат упрощенные исходные данные: неизменные объемы импорта, твердый валютный курс и валовая стоимость без учета наценки за нефтепереработку. В реальности же все сложнее. Тем не менее смоделированные сценарии наглядно демонстрируют ту дилемму, перед которой оказалась Германия: из-за того, что страна входит в число самых зависимых от импорта энергоносителей экономик мира, она особенно чувствительна к шокам на нефтяном рынке.
Научный руководитель Института макроэкономики и изучения конъюнктуры в Дюссельдорфе (IMK) Себастьян Дуллиен так прокомментировал ситуацию: «Изначально наш прогноз по росту ВВП Германии в 2026 году составлял 1,2%. И если до начала войны мы склонялись к тому, чтобы несколько скорректировать его вверх, но теперь это совершенно исключено». Если боевые действия и перебои с поставками нефти и СПГ из региона Персидского залива затянутся, то ценовой шок на мировом рынке энергоносителей может оказаться достаточно сильным, чтобы перечеркнуть надежды на восстановление немецкой экономики в 2026 году, считает Дуллиен.
Немецкие автолюбители уже успели ощутить влияние кризиса: бензин марки Super E10 в среднем по Германии подорожал на 20,6 цента по сравнению с периодом до начала иранской войны, а дизель – на 37,1 цента, до более чем 2,10 евро за литр. Представители общественного объединения автомобилистов Германии ADAC, на этом фоне обвинили нефтяную промышленность в чрезмерном завышении цен.
Война в Иране и перспективы украинского урегулирования
Война в Иране не только вызвала потрясение на мировом рынке нефти, но и создала угрозу для хрупких попыток дипломатического урегулирования украинского конфликта. Мир на Украине – теперь дело отдалённого будущего, пишет Дженнифер Кавана, директор отдела военного анализа аналитического центра Defense Priorities в Вашингтоне. «Администрация Трампа надеялась постепенно лишить Россию ее нефтяных доходов, чтобы добиться от Москвы больших компромиссов за столом переговоров. Теперь этот рычаг утрачен», – говорится в ее статье в журнале Responsible Statecraft.
Почему он утрачен, популярно объяснили аналитики голландского банка ING. Их базовый прогноз предполагает, что перебои с судоходством в Ормузском проливе продлятся четыре недели, а стоимость нефти марки Brent в среднем по году составит 68 долларов за баррель. Если частичная блокада судоходной артерии затянется на три месяца, то во втором квартале Brent подорожает до 89 долларов. При полной блокаде пролива в течение трех месяцев стоимость Brent во втором квартале достигнет 110 долларов за баррель, а ее среднегодовой уровень в 2026 году составит 95 долларов. Базирующаяся в Брюсселе аналитическая платформа Eurointelligence пишет: «К сожалению, у Трампа, как и у всех нас, нет простого решения его ,ормузской‘ проблемы. Нефтяные рынки, вероятно, будет лихорадить до тех пор, пока не закончится эта война. Быстрого окончания нефтяного кризиса не будет».
Для России вряд ли можно представить себе лучшую новость. «Пока что в этой войне лишь один победитель – Россия», – заявил во вторник в Брюсселе председатель Европейского совета Антониу Кошта. Он отметил, что рост цен на энергоносители дает России новые ресурсы для финансирования армии. РФ выигрывает от отвлечения военных ресурсов, которые могли бы быть использованы для поддержки Украины, а также от снижения внимания к украинскому конфликту, поскольку на первый план выходит конфликт на Ближнем Востоке, сказал Кошта. Джеймс Хендерсон из Оксфордского института энергетических исследований заявил американскому телеканалу NBC: «Никто не удивится, если в результате Россия увеличит свои военные расходы. Денег станет больше, а значит, появится возможность наращивать военные траты».
Источники: ING Bank (англ.), Kpler (англ.), FT (англ.), Bloomberg (англ.), CNBC (англ.), IEA (англ.), Responsible Statecraft (англ.), NBC (англ.) Spiegel (нем.), Bild (нем.) РБК, Коммерсантъ
ℹ️ Что почитать
